Святейший Патриарх Кирилл возглавил пленарное заседание XXVII Всемирного русского народного собора, посвященного теме «К 80-летию Победы. Защитники Отечества: военный и духовный подвиг»

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Досточтимые отцы, братья и сестры! Уважаемые представители государственной власти!

Сердечно приветствую всех участников пленарного заседания XXVII Всемирного русского народного собора.

В этом году мы отметили одну из самых важных памятных дат не только Отечественной, но и мировой истории — 80-летие Великой Победы. Потому наш очередной Собор посвящается защитникам Отечества, их воинскому и духовному подвигу.

В этой формулировке военный и духовный подвиг не просто поставлены рядом, но они как бы приравнены друг другу. Они, если вдуматься, просто неотделимы друг от друга. Герои войны «смертию смерть попрали», только воскресли они не физически, а в памяти народной. Поэтому и пишут: «Подвиг твой бессмертен».

А как же заповедь «Не убий!»? — скажут нам оппоненты.

На это есть простой и ясный ответ.

Когда зло отнимает жизни людей, когда враг угрожает жизни старых и малых, женщин и детей, тогда именно бездействие недопустимо. В таком случае именно непротивление злу является пособничеством убийству. Тот же, кто встает на защиту Отечества, сохраняя жизни слабых и беззащитных, — именно тот и исполняет заповедь «Не убий!»

Мы не вправе жертвовать ближними и подставлять под удар своих соотечественников. Это понимали прославленные Церковью Александр Невский и князь Дмитрий Донской, Патриархи Гермоген и Сергий (Страгородский). Именно поэтому в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» в разделе «Война и мир» используется понятие «справедливой войны» (п. VIII.1-2). «Взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26:52) — в этих словах Спасителя находит обоснование идея справедливой войны (п. VIII.3). Признавая греховную природу войны, Церковь позволяет своим чадам принимать участие в боевых действиях, если это продиктовано необходимостью защитить ближних и восстановить справедливость. Этим определяется особое церковное попечение о воинстве и его нуждах (п. VIII.4).

В случае с Великой Отечественной войной это особенно очевидно.

Во-первых, к уничтожению были приговорены целые народы, в том числе большинство народов России, — и они были спасены благодаря подвигу русского, советского солдата.

Во-вторых, зримым результатом Победы стало прекращение на долгие годы мировых и вообще масштабных войн, войн между великими державами. Сколько жизней спасено благодаря этому прочному послевоенному миру, трудно даже подсчитать. Наверняка, речь идет о многих и многих миллионах.

Именно этот нравственный фундамент позволяет считать защиту Отечества Священной войной; и неслучайно негласным гимном нашей армии и нашего народа, вступивших в такое судьбоносное противоборство, стала песня «Священная война», которую мы и сегодня, по прошествии восьмидесяти лет, продолжаем слушать с замиранием сердца, как будто речь идет о сегодняшнем дне и о нас самих. Мы все понимаем, почему она священна, — потому что спасение ближних ценой собственной жизни преображает душу человека и открывает перед ней двери Царства Небесного.

Оглядываясь назад, мы должны еще раз с полной ясностью осознать масштаб произошедшего исторического события.

Прежде всего: какой колоссальный вызов был нам брошен. Почти вся континентальная Европа выступила против нас, и далеко не впервые: так же было и с нашествием Наполеона (а с ним «двунадесяти языков»), и с Крымской войной. И по населению, и по экономическому потенциалу, и по военным возможностям гитлеровский блок намного превосходил нашу страну. А после тех триумфальных побед, которые одержал вермахт в 1939 и 1940 годах, казалось: в мире нет такой силы, которая могла бы его остановить.

Во-вторых, надо осознать, какова была глубина угрозы. Впервые за тысячелетнюю историю нашему народу угрожала перспектива полного уничтожения. Планом «Ост» предусматривалось многократное сокращение населения СССР, раздробление страны на множество вассальных регионов, ликвидация единой веры и единого национального самосознания. Русские, украинцы, белорусы должны были так же сойти с исторической арены, как до этого сошли полабские славяне и пруссы, британские кельты, американские индейцы и аборигены Австралии. К первой половине ХХ века западноевропейский колониализм уже обладал опытом «зачистки» от аборигенного населения целых материков. Но та форма нацизма, которую создали последователи Гитлера, вооруженная самыми современными техническими средствами и самой радикальной идеологией, по своей кровожадности не имела аналогов в истории.

Оттого и размеры потерь были невиданными — около 27 миллионов только в нашей стране, из них почти две трети — мирные, гражданские люди.

Размеры понесенных жертв позволяют безоговорочно определить политику германского рейха как геноцид русского и других этносов, населяющих Россию. И это необходимо законодательно закрепить и в российском, и в мировом правовом поле. Это нужно не просто для констатации исторического факта. Почва для развития нацизма, к сожалению, не изжита и в наше время. Ведь гитлеровский геноцид был не случайным явлением в конкретный краткий период в отдельно взятой европейской стране, а расцвел на почве вековой колониальной политики стран Запада, на почве безбожной гордыни и презрительного высокомерия по отношению к иным народам планеты. И эти системные пороки полностью не изжиты до сих пор.

Представляя глубину пережитой трагедии, мы должны не только обозначить ее непосредственных виновников, но и задуматься над ее духовным смыслом, касающимся нас самих. Почему нашу страну постигла такая страшная беда, почему пришлось вынести столько тяжелых испытаний? Нельзя забывать того, что на наше Отечество на протяжении нескольких веков была возложена высокая и ответственная миссия: быть мировым центром православного христианства, «Третьим Римом», средоточием и носителем подлинных христианских ценностей. Третий Рим сохраняет саму возможность для человека жить в обществе по библейским принципам, в соответствии с ними, не дает превратить эти понятия в абстракцию, в исторический реликт, наполняет их реальной жизнью.

Но в начале ХХ века наш народ отступил от своего призвания, впал в соблазн богоборчества, отказался от отеческих заветов, поднял руку на святыни предков. К чему привело такое отступничество? К братоубийственной гражданской войне, кровавым социальным экспериментам, репрессиям, взаимной ненависти, страху и подозрительности. Отступив от Бога, отвернувшись от Его поддержки, народ лишил себя сил к сопротивлению. Но все же Бог не дал России пасть.

Возможно, кто-то скажет, что война стала наказанием за наши грехи богоборчества и богоотступничества. Но если задуматься, то это не столько наказание, сколько испытание. Испытание, которое послал нашему Отечеству Господь в надежде, что мы принесем покаяние и искупим грех. И действительно, произошло подлинное чудо: возвращение веры. После двух десятилетий воинствующего атеизма страна вспомнила о вере отцов. Сначала только как об опоре, завещанной предыдущими поколениями. Это ощущение очень точно выражено, например, в словах Константина Симонова:

«Как будто за каждою русской околицей,

Крестом своих рук ограждая живых,

Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся,

За в Бога не верящих внуков своих».

В этом стихотворении описаны события сорок первого года: первые, горькие месяцы отступления, и внуки тут еще не верящие... Но на войне неверующих не бывает. И вскоре мы увидим переполненные храмы, увидим массовое обращение к вере. Мы также видим, как поменялось отношение официальной власти к Церкви. Это выразилось не только в возвращении закрытых храмов и монастырей, но и в избрании в 1943 году Патриарха Сергия, великого церковного деятеля ХХ века. Это стало вторым восстановлением Патриаршества за одно столетие.

Фундаментом Победы стало то, что наш народ в целом сделал правильный духовный выбор. Это был шаг к преодолению гражданской междоусобицы, к воссоединению народа, потому что иначе мы бы не устояли, как «царство, разделившееся в себе» (Мф. 12:25). Но для такого воссоединения потребовалось преодолеть жестокие искушения. Потому что было искушение у революционной части общества еще сильнее «закрутить гайки», подавить верующих как потенциальную «пятую колонну». Было искушение и противоположного рода — у тех, кто проиграл в гражданской войне. Представьте себе: после четверти века гонений, после страшных жертв, репрессий вдруг появляется шанс поквитаться с обидчиками. Появляются «освободители», у которых в качестве символов на танках, на самолетах — кресты. Непросто было устоять перед таким соблазном! Мы знаем, что часть представителей эмиграции такому соблазну поддалась и поддержала нападение Гитлера на нашу страну.

Это было, конечно, тяжелейшее, непростительное заблуждение — по меньшей мере потому, что нельзя ни при каких обстоятельствах предавать свою Родину и становиться на сторону завоевателя. Требовалась мудрость, чтобы различать ложные знамения. Наш народ, независимо от политической идеологии, всегда сохранял свой духовный код, сознательно, а иногда и несознательно ориентируясь на христианские ценности добра и любви. Наша армия не шла к другим народам с целью их ограбления, унижения, тем более уничтожения. Наоборот — последним куском хлеба делились с побежденными, даже когда в собственной стране свирепствовал голод.

Гитлеровцы же преследовали откровенно демонические цели: истребление одних народов, превращение других в рабов и т. д. И то, что эти цели прикрывались христианской символикой — крестом, в том числе и на танках, — сугубое кощунство.

Итак, приняв на свои плечи тяжелейшие испытания, наш народ пережил истинный катарсис, давший силу для духовного подвига. Подвиг удивительный, ведь тогда, восемь десятилетий назад, от наших предков потребовалось сверхчеловеческое усилие. И было явлено чудо Победы, невозможное без Божественного вмешательства.

Повторю еще раз: враг имел огромное превосходство. Мировые разведки отводили нашей стране от силы два-три месяца; можно сказать, считали нас обреченными. Но вышло-то совсем иначе. А почему? Потому что во всех этих расчетах отсутствовала духовная составляющая. Те, кто разрабатывал план «Барбаросса», и те, кто прогнозировал ход войны в иностранных штабах, недооценили дух нашего народа. Недооценили значение духовного измерения.

Обратите внимание, как развивались боевые действия. По канонам европейских кампаний, после разгрома приграничных армейских группировок вермахту оставалось только гнать и добивать остатки. Но у нас все пошло совсем не так. После первых успехов гитлеровцам приходилось сталкиваться со все более ожесточенным сопротивлением. Наступление врага всякий раз теряло темп по мере приближения к нашим знаковым рубежам: в сорок первом году — к русским столицам Москве и Ленинграду, в сорок втором — к Волге и Кавказу. Словно по мере приближения к этим священным рубежам просыпалась неодолимая сила сопротивления, которую враг не мог превозмочь.

Можно привести пример офицера-панфиловца, сына казахского народа Бауржана Момыш-улы, который отрезал часть карты с Москвой в ноябре сорок первого. Нам не понадобится эта часть карты, заявил он, — либо умрем здесь, либо остановим врага. С его словами перекликается знаменитая клятва Василия Чуйкова в боях за Сталинград осенью сорок второго: «За Волгой для нас земли нет!» Вот эта сила духа оказалась важнее самолетов и танков, хотя, конечно, и самолеты, и танки имели огромное значение. Кстати, их производство в огромных масштабах тоже было настоящим чудом, которое совер